Кто из нас не бывал в местах, где дышится полной грудью, отступает городская суета и шум, где хочется петь и творить после городского заточения. Многие из известных поэтов в свое время стремились в такие места, оставляя столицы и светскую жизнь. И не жалели, именно в таких местах, где царствует нетронутая природа, гармония и спокойствие и рождались настоящие шедевры пера.

     Я был рожден для жизни мирной,
          Для деревенской тишины;
          В глуши звучнее голос лирной,
          Живее творческие сны.

Это - А. С. Пушкин, а ему вторит Н. А. Некрасов:     

     Опять она, родная сторона,
          С ее зеленым благодатным летом,
          И вновь душа поэзией полна...
          Да, только здесь могу я быть поэтом...

Тургенев выразит это в прекрасной формуле: "Пишется хорошо, только живя в русской деревне. Там и воздух-то как будто полон мыслей..." Однако при этом каждый имеет в виду особую деревню, особый уголок земли, где ему легче дышится, легче творить, легче воплощать свои творческие сны в слова. И он этот уголок уже не спутает ни с каким другим - А. Н. Островский бывал в Карабихе, а И. С. Тургенев в Ясной Поляне, но у Тургенева воздух "полон мыслей" в орловской деревне, в его Спасском, а у Островского - в Щелыкове.

Литературные места России и не только... Они разные во многом, в том числе и по значению, которое каждое данное место занимало в жизни писателя. Порой поэт там проводит детство в Овстуге, порой просто навещает; иногда это совсем короткие, мимолетные встречи: Гурзуф для А. С. Пушкина, Тамань - для М. Ю. Лермонтова, а нередко это глубокая, проходящая через всю жизнь любовь (Красный Рог, Ясная Поляна, Спасское-Лутовиново). Но есть нечто, что роднит их и объединяет. Это исключительная красота природы. Человек, одаренный стендалевской аналитической способностью, выделил бы здесь ступеньки и повороты чувства, нашел бы здесь все, чем богата настоящая любовь. Например, способность проницать взглядом внешнее и видеть за ним, видеть дальше и глубже, как прекрасно сказал С. Д. Шереметев: "Кто ищет богатства и разнообразия природы, у кого мысль блуждает и уносится в чужую даль, того не удовлетворит скромная природа Остафьева, но у кого не иссякло родное чувство, тот поймет, что здесь он - дома, потому что эта природа - Русь".

Складывается эта любовь по-разному: вспомним, сколько раз примеривался М. М. Пришвин к Дунино, которое для нас всегда связано с его именем, но нередко это любовь с первого взгляда. Так было у С. Т. Аксакова, который сразу понял, что Абрамцево - это настолько родное, созвучное строю его души, аксаковское, что именно здесь обретет он силу и дерзновение и, забыв немощь и полуслепоту, произнесет слово, нужное потомкам. Есть в этой любви и первоначальный восторг. Потом пойдет созидание, творческая работа, но сначала - восхищение, в котором слышнее всего слова мир, лад, гармония, о которой С. Т. Аксаков сказал: "...какой мир пролился в мою душу!". Этот же мир, эта гармония заставляют Тургенева задаваться вопросом о создании чего-то большого, спокойного, искать простые и ясные линии. Произведения могут быть разные, но отблеск этой гармонии, они несут несомненно. Не случайно при чтении Аксакова отмечается наличие такого "отрадного, ясного и полного ощущения, которое возбуждает сама природа".